Биосферный подход к решению экологических проблем: Проблема научных подходов в обеспечении экологической безопасности

Проблема научных подходов в обеспечении экологической безопасности

Гворыс Веслав,
Высшая школа гостиничного бизнеса и туризма,
Ченстохова, Польша
С.Н. Вольхин,
Тульский институт управления и бизнеса,
Тула


В настоящее время во всех странах мира, в том числе и в России, обеспечение экологической безопасности реализуется в модели неустойчивого развития. Такая традиционная ориентация в области безопасности сталкивается со все большими трудностями реализации и, в принципе, бесперспективна, несмотря на все возрастающие финансовые и административно-организационные ресурсы, вкладываемые в это направление человеческой деятельности. Важно концептуально-мировоззренчески осознать неэффективность традиционного подхода к решению экологических проблем во всех ее видах и для всех объектов (и прежде всего человечества, биосферы, государства, социума и личности) и разработать новый теоретико-методологический подход к этой жизненно важной проблеме. Основой такого нового подхода к исследованию проблем экологической безопасности является введение универсальных классификаций чрезвычайных ситуаций, способов их предотвращения и ликвидации.

Рассматривая экономические последствия экологических чрезвычайных ситуаций, следует отметить следующие особенности: потери объектов социально-культурной сферы; выбытие сельскохозяйственных, лесных и водных угодий из хозяйственного оборота; сокращение трудовых ресурсов и рабочей силы; снижение уровня жизни населения; косвенные убытки и ущерб упущенной выгоды в сфере материального производства и услуг; расходы общества на ликвидацию чрезвычайных ситуаций. Экономическое обеспечение мероприятий по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций включает в себя комплекс мер, направленных на создание, поддержание в определенном состоянии и использование ресурсов, предназначенных для предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций. Дальнейшие позитивные изменения в этой сфере мы связываем с использованием биосферно-экологического подхода к развитию и к обеспечению глобальной безопасности. По мнению ряда ученых (В.И. Данилов-Данильян, А.Д.Урсул и др.), он должен заменить ныне практикуемый утилитарно-ресурсный подход, ведущий к разрушению понятия планетарной экологической среды и оправдывающий конфронтацию государств из-за природных ресурсов.

Вместо вытекающего из стратегии экономического роста (модели неустойчивого развития) разрушения окружающей среды и уничтожения других форм жизни должна быть принята стратегия совместного выживания и сохранения человечества и естественной биоты, безопасности цивилизации и биосферы. При этом, природу необходимо рассматривать не просто как внешнюю и инертную среду, на которую воздействует человек, а как активную составляющую социоприродного взаимодействия, в существенной степени определяющую социальную деятельность посредством экологических и иных естественных ограничений. Принцип такого подхода — «погружение» социально-экономических систем и процессов в природу, как естественный фундамент жизнедеятельности человечества и его безопасности. По сути дела, речь идёт об отходе от социально-экономического (даже в самом широком смысле) видения нашего будущего развития. Если мы включаем в предмет научного исследования природу, то это не просто экономический или социально-гуманитарный подход, а подход, более широкий и содержательный — социоприродный.
Исходной оказывается уже не обособленная от природы и развивающаяся только по своим законам социально-экономическая система, а социоприродная система, или социоэкосистема, согласующая свое развитие с «внешними» биосферными законами. Тем самым более широкий методологический подход, адекватный исследованию задач устойчивого развития и глобальной безопасности, называется не социальным, а социоприродным, или социально-экологическим подходом. При внесении же в него соответствующей прогностическо-целевой субстанции, направленной на создание пути устойчивого развития сферы разума, методологический подход превращается в системный подход более высокого уровня — в ноосферно-футурологический.

Устойчивое развитие, обеспечивающее сбалансированное развитие, а также решение задач и проблем сохранения благоприятного состояния окружающей среды, сохранения биосферы, природно-ресурсного потенциала в целях удовлетворения жизненных потребностей нынешних и будущих поколений, требует кардинального изменения мировоззрения, приоритетов, ценностей, этических и других норм и форм рациональности. При этом подобные трансформации, в принципе, будут носить социоприродный и глобальный характер, требуя активного участия отраслей «синтетического» естествознания и экологизированного социально-гуманитарного знания, поскольку речь идет о переориентации с материально-вещественных на духовно-нравственные, интеллектуально-информационные приоритеты. Применение более широкой, и вместе с тем, более системной методологии к проблеме устойчивого развития приводит к далеко нетривиальным выводам по многим направлениям. Скажем, в области экономики социоприродный подход смещает акценты с дискуссий об эффективности рыночных или плановых механизмов, альтернативы частная — общественная собственность и т.п. в проблему совместимости любой её социально-экономической формы с природой. Тем самым адекватность той или иной социальной формы экономики биосфере будет определятьвместе с социальными факторами новую основу существования и развития человечества. Такой подход ставит совершенно по иному проблемы глобальной демографии.

Правда, в России проблемы народонаселения совершенно иные, чем в развивающихся странах и в мировом сообществе в целом. Проблемы, связанные с определением понятия устойчивого развития, признанием или отрицанием существования глобального экологического кризиса, приводят к развитию мнения о стремительном движении к экокатастрофе и т.д. Многие проблемы устойчивого развития требуют адекватных методологических подходов. Концепция устойчивого развития находится в стадии развития. Современные представления об устойчивом развитии и дальше будут меняться, обогащаться, совершенствоваться, приобретать новые формы. Уже сейчас объективно существует ряд подходов к реализации стратегии устойчивого развития. Они исходят из разного видения взаимоотношений общества и биосферы, и разных методологических подходов. Например, при использовании ресурсного подхода, который характерен для большинства концепций перехода к устойчивому развитию постиндустриальных стран, биосфера видится лишь как ресурс хозяйственного развития.

Если биосфера рассматривается как фундамент человеческой жизни, а биота как главный фактор регуляции и стабилизации окружающей среды, то это иной подход. До сих пор многие известные работы по проблемам устойчивого развития выполнены в рамках ресурсного методологического подхода, с помощью которого вряд ли можно обосновать и построить удовлетворительную стратегию устойчивого развития, как впрочем, и обеспечение экологической безопасности в модели неустойчивого развития.

Научное обоснование стратегия устойчивого развития получает лишь с позиций теории биотической регуляции и стабилизации окружающей среды. Однако эта стратегия наиболее трудна для реализации, ибо в наибольшей степени противостоит всему предшествующему опыту человечества и сложившимся стереотипам мышления. Для ее реализации необходимо соединить ноосферный подход, который начал разрабатываться в России еще В.И.Вернадским, с теорией биотической регуляции и стабилизации окружающей среды. Оба этих методологических подхода создают ту научную основу, на которой и может быть создана научно обоснованная стратегия устойчивого развития, как России, так и других стран.


Назад к списку



Что такое политическая экология? — Россия в глобальной политике

В ближайшие месяцы в свет выходит монография Сергея Якуцени и Андрея Буровского «Политическая экология». В книге немало слабых мест: излишний эмпиризм и недостаток теоретических обобщений, порой агитационный стиль подачи материала без достаточной аргументации и разношерстность фрагментов. И все же авторы нащупали новое направление междисциплинарных исследований и практики, которое в ближайшие годы будет приобретать все большее звучание.

Речь идет о связи политики и охраны окружающей среды. Собственно политическая экология определяется Буровским и Якуцени как «присущая природе людей часть истории человечества», поскольку экологические решения всегда «имели свои непосредственные и долговременные политические последствия».

Данная статья – не рецензия, а попытка альтернативного, более теоретического осмысления связи политики и природопользования / охраны окружающей среды, а также проект прикладного использования нового знания. Поставленные цели позволяют определить политическую экологию как взаимовлияние биосферных ресурсов, экологии, международной политики и мировой экономики.

Проблематика политической экологии

Для политической экологии как отрасли знаний ключевыми представляются три проблемы: ограниченность ресурсов и их неравномерное распределение; взаимосвязь между индустриализацией и нагрузкой на окружающую среду; и, наконец, загрязнения и отходы производства. Именно такой порядок рассмотрения проблем наиболее логичен с точки зрения производственного цикла. Все три проблемы присутствуют в том или ином виде в упомянутой монографии, но последовательность их рассмотрения не вполне понятна, равно как не всегда можно принять их определение. Поэтому представим здесь иное видение.

Наиболее очевидная проблема – ограниченность ресурсов и их неравномерное географическое распределение. Дискуссии об исчерпаемости полезных ископаемых и ресурсов биосферы идут давно. Изначально это касалось нефти и природного газа, что повлекло за собой принятие мер по энергосбережению, а также разработке так называемых новых источников энергии (в т. ч. атомной и возобновляемой). Казалось, с развитием технологий и дематериализацией экономики решение проблемы становится более вероятным. Но на смену дискуссии об углеводородах пришли дебаты по редким материалам и редкоземельным металлам.

Показательно, например, что 17 июня 2010 г. в Европейском союзе были представлены результаты двухлетнего исследования устойчивости снабжения природными ресурсами. В рамках исследования 14 компонентов (главным образом редкоземельные металлы) были классифицированы в качестве критически важных для современных высокоточных приборов и энергосберегающих технологий.

Соответственно встает вопрос о гарантиях бесперебойности снабжения. Например, в сентябре Китай ввел эмбарго на поставки редкоземельных металлов в Японию в ответ на арест траулера, который вел промысел в спорной акватории Восточно-Китайского моря. Китай контролирует производство целого ряда важных видов сырья (сурьмы, плавикового шпата, галлия, германия, графита, индия, магния, редкоземельных металлов, вольфрама и др. ). С 2005 г. Пекин ужесточает экспортную политику, а к 2015 г. планируется вовсе запретить их продажу за рубеж (прежде всего диспрозия, тербия, тулия, лютеция и иттрия). Цель – привлечь предприятия по производству передовой техники на свою территорию. В результате могут пострадать компании ЕС.

Помимо теоретических исследований, Евросоюз присоединился к иску Соединенных Штатов в ВТО в отношении экспорта редкоземельных материалов из Китая. Конгресс США и Европарламент намерены взаимодействовать по этому вопросу, дабы добиться максимального резонанса и оказать давление на Пекин. Таким образом, теоретические разработки уже получили практическое преломление. Этот пример доказывает, что проблема ограниченности природных ресурсов не исчезнет с совершенствованием технологий, а скорее будет приобретать новые измерения.

Ограниченность ресурсов касается не только полезных ископаемых, но также водных ресурсов, древесины, кислорода, земельных площадей. Например, для развития того же биотоплива, которое, как предполагается, со временем заменит нефть и нефтепродукты, необходимы обширные пахотные территории, причем Европейский союз, поставивший целью к 2020 г. производить 10% топлива из биоисточников, необходимыми землями не обладает. Это будет подталкивать его к поиску новых схем сотрудничества со странами Африки и Латинской Америки (прежде всего Бразилией).

Еще одной иллюстрацией могут послужить леса. Они неравномерно распределены по поверхности планеты, но при этом способствуют выработке кислорода и снижению СО2 в атмосфере всей Земли. Надо ли это учитывать в переговорах по новому режиму сокращения эмиссий парниковых газов в атмосфере? Позволяет ли это России, как пишет Николай Клюев, претендовать на звание «ведущей экологической державы»? Как оформить это в политико-правовых терминах, и какие возможности это открывает для сотрудничества и создания коалиций, например, с другим лесным гигантом – Бразилией?

Вторая проблема политической экологии связана с уровнем промышленного развития, совершенствованием народного хозяйства и соответствующей нагрузкой на окружающую среду. Любые новые производства способствуют возрастанию такой нагрузки. Дематериализация экономики развитых стран Запада означает, как известно, перенос производства (включая грязные технологии) в развивающийся мир. Получается, что загрязнения приходятся на одни страны, а все блага от использования соответствующих товаров достаются гражданам других, представителям так называемого «золотого миллиарда».

С другой стороны, размещение производства передовых технологий вблизи природных ресурсов (как в упомянутом выше примере с Китаем) меняет современный экономический (а со временем, возможно, и политический) баланс в мире, создает новые рабочие места и повышает благосостояние развивающихся и новых индустриальных стран. В результате они получают импульс к развитию, даже если на них не приходится (пока) основной объем потребления. Стратегия размещения производств передовых технологий может послужить альтернативой концепции «золотого миллиарда».

В этой связи и России имеет смысл задуматься о том, чтобы экспортировать не сырье, а продукты его переработки и готовые товары. Тем более что наша страна не только занимает ведущее положение по запасам нефти и природного газа, но и контролирует добычу металлов платиновой группы (платина, палладий, иридий, родий, рутений, осмий), критически важных для современных технологий.
Наконец, третья проблема – загрязнение окружающей среды. Наиболее известны дебаты о сокращении выбросов газов, вызывающих парниковый эффект, в том числе призывы к созданию международного режима, который будет регулировать эмиссии после 2012 г., когда закончится действие Киотского протокола. Сегодня основные выбросы приходятся на долю Китая и США. Эти страны расходуют не только биосферные ресурсы, принадлежащие им, но и достояние других народов. Однако, как известно, вопрос имеет и историческую составляющую: на протяжении нескольких столетий большая часть эмиссии углекислого газа приходилась именно на страны Запада, а Китай и другие новые индустриальные державы ныне только догоняют «золотой миллиард» по уровню промышленного развития и, соответственно, выбросов.

На климатическом саммите ООН в Копенгагене в декабре 2009 г. крупные игроки не пришли к согласию, какой принцип следует положить в основу при распределении нагрузки по сокращению эмиссий парниковых газов на период 2013–2020 (2050) годов. Если возобладает точка зрения об исторической ответственности, тогда большую часть усилий с обязательными высокими ассигнованиями и программами помощи развивающимся странам придется взять на себя Западу. Если же точкой отсчета послужит современный уровень загрязнения, то расходы на снижение выбросов парниковых газов придется существенно увеличить как раз развивающимся странам. Важно также и то, как будут рассчитываться обязательства по снижению эмиссий: в абсолютных цифрах по отношению к 1990 г., как предлагают в западных столицах, или в значениях снижения удельного веса СО2 на единицу продукта, как требует Пекин.

Принятие соответствующих решений непосредственно повлияет на экономическое развитие всего мира: это и удорожание производства, и способность создавать новые экологичные технологии и завоевывать рынок для них. Но исход переговоров – это также (если не преимущественно) вопрос политический: кому из участников удастся пролоббировать свое видение нового режима, включить аспекты, которые будут способствовать повышению их статуса в мировой иерархии, как политической, так и экономической. Сценарий конференции в Копенгагене наглядно показал, как собственно экологические вопросы уступают место чисто политическому торгу ведущих игроков за статус. А, например, Евросоюз, который не без оснований считает себя флагманом климатического процесса, оказался попросту оттеснен от процесса принятия решений Вашингтоном и Пекином. Впрочем, решений не удалось принять все равно.

Проблема загрязнения имеет и иные измерения. Например, издержки, связанные с загрязнением почвы, зачастую затрагивают не только территорию того государства, где оно произошло, но и соседние страны. Аналогичные последствия влечет за собой и нарушение экосистемы водоемов. Широко известно, например, что наибольшую меру ответственности за загрязнение Балтийского моря несут отнюдь не прибрежные государства, а Великобритания, отходы которой попадают сюда по системе океанических и морских течений. Из той же серии и нарастающий конфликт между Москвой и Пекином относительно пограничных вод, где основным загрязнителем выступает Поднебесная, а России приходится сталкиваться с негативными последствиями хозяйственной деятельности по другую сторону границы.

Наконец, нельзя не упомянуть проблему хранения или переработки отходов, в том числе и радиоактивных. С ней тесно переплетается тема ввоза в Россию отработанного ядерного топлива, которое иногда ошибочно относят к категории отходов. Между тем, по мере истощения запасов урана оно может стать одним из источников преодоления ресурсного дефицита. Однако неясно, насколько подобная перспектива оправдывает риск хранения облученных материалов.

Таким образом, в основе политической экологии лежат три проблемы, которые можно связать с производственной цепочкой: распределение ресурсов по земной поверхности и их ограниченность, развитие народного хозяйства и нагрузка на окружающую среду, и, наконец, проблема загрязнения и отходов. Все три аспекта тесно взаимосвязаны и нередко обуславливают друг друга. (Упомянутый пример с отработанным ядерным топливом – убедительная иллюстрация.)

Политический конфликт вокруг биосферных ресурсов может возникнуть вследствие нерешенности любого из этих вопросов. Причем реальна угроза его перерастания в открытое противостояние, враждебность и соперничество за право определить политико-правовой и хозяйственный режим в той или иной области.

Предмет политической экологии: теория связи биосферных ресурсов и политики
Определившись с проблематикой политической экологии, рассмотрим параметры связи между охраной окружающей среды и политикой. Андрей Буровский и Сергей Якуцени убеждены, что охрана окружающей среды и использование биосферных ресурсов настолько важны теперь для мирового развития и международного взаимодействия, что политическая экология полностью отменяет политическую экономию.

Однако более правомерно говорить не о вытеснении политэкономии, а о том, что пара «политика – экономика» дополняется третьим параметром – экологией. И здесь возникает принципиальный теоретический вопрос, ответ на который позволяет выстроить как абстрактные концептуальные рассуждения, так и стратегию государства. Что является независимой, а что зависимой переменной в треугольнике «политика – экономика – экология»? Здесь возможны как минимум четыре интерпретации, для формулирования которых можно воспользоваться элементами теории международных отношений.

Первая будет следовать школе (нео)реализма, согласно которой только интересы государства и увеличение его мощи определяют действия того или иного правительства на мировой арене. В этом случае доминантой становится политика суверенного государства, а экономика и экология низводятся до подчиненного положения, выполняя функцию зависимой переменной. Главной задачей является максимизация влияния и силы государства, проведение в жизнь его интересов (вне зависимости от того, определяются ли они как заранее заданные и неизменные, или, если следовать неоклассическому реализму и либеральному межгосударственному подходу, как итог внутренних прений между различными группами влияния).

Это наиболее устоявшаяся взаимосвязь в треугольнике «политика – экономика – экология». Большая часть истории, да и новейшего времени прошла именно под таким знаком. Можно приводить и многочисленные примеры уничтожения почв и питьевых запасов при столкновениях и войнах, и колониальную эксплуатацию, и современные концепции стран – импортеров природных ресурсов, и ответ на них со стороны экспортеров нефти, природного газа и иных ископаемых (в виде создания различных картелей).

Второй подход к выявлению зависимой и независимой переменных в нашем треугольнике назовем либеральным институционализмом, если следовать устоявшимся дебатам в теории международных отношений. В этом случае мы имеем дело с политикой, экономикой и экологией как тремя независимыми сферами. При этом функцией политики будет создание институтов для решения общих проблем, для сотрудничества стран и народов в экономике и охране окружающей среды. А взаимодействие на основе созданных институтов, в свою очередь, будет изменять характер политики, стимулировать страны к мирному сосуществованию и сотрудничеству по всем направлениям. При этом само взаимодействие должно исходить как из логики охраны окружающей среды, так и из экономических интересов.

Это относительно новое направление теории международных отношений (его возникновение иногда соотносят с трудами Иммануила Канта и политическим наследием Вудро Вильсона), которое многие небезосновательно считают идеалистическим. В то же время нынешний (Киотский) режим сокращения эмиссий парниковых газов лучше всего укладывается именно в эту парадигму. В том же ракурсе можно рассматривать и договоренности о постепенном отказе от однокорпусных танкеров для перевозки нефти и нефтепродуктов, о снижении шумовых загрязнений, о режиме использования Антарктиды.

Третье направление условно обозначим как «неоэкологизм», хотя, возможно, это не самое удачное определение. Суть его в том, что экология выполняет функцию независимой переменной, оказывающей влияние и на политику, и на экономику. Именно на основе состояния окружающей среды, степени остроты экологических проблем в соответствии с этим направлением формируется и экономическое, и политическое взаимодействие государств в мире.

Через призму «неоэкологизма» могут быть проанализированы такие документы, как Киотский протокол или Хельсинкская конвенция по охране Балтийского моря, создающие особые режимы. Кроме того, большинство стран Запада выдвигают те или иные проекты и программы действий, обосновывая их именно этой парадигмой, которая исходит из примата интересов защиты окружающей среды над всеми прочими интересами. Здесь уместно вспомнить, например, попытки Евросоюза аргументировать свои действия в Арктике, непосредственного выхода к которой он не имеет (Гренландия является частью Дании, но не входит в состав Европейского союза), тем, что на Крайнем Севере требуется создание особого режима охраны окружающей среды, а в этом процессе роль Брюсселя, мол, незаменима.

Наконец, последнее, и, на наш взгляд, самое интересное направление политической экологии можно назвать «конструктивистским». Здесь мы снова отталкиваемся от существующих теорий международных отношений. Конструктивизм (как одно из течений постмодернизма. – Ред.) сформировался под влиянием трудов Людвига Витгенштейна, Макса Вебера и Александра Вендта. Он отдает приоритет нашим представлениям о происходящем, тому, как мы это понимаем, а не материальному и объективному, существующему независимо от наших представлений и концептуализаций.

Применительно к политической экологии это будет означать власть над умами, над определением того, что есть нормальное и приемлемое, а что подлежит изменению. Иными словами, нет заранее заданного взаимодействия политики, экономики и экологии, есть наше восприятие биосферных проблем через призму идей, которые либо уже существуют, либо формулируются. При этом определение той или иной проблемы и способность распространить эту концепцию составляют ядро мощи и влияния государства сегодня.

В практическом плане это, как правило, означает идеологическую власть Запада, его приоритет в определении того, что является нормальным и нормативным. Тому или иному биосферному или экологическому феномену дается какое-то описание и обоснование, а исходя из этого определяется «верная» линия развития политики и экономики.

В качестве иллюстрации можно привести пример борьбы с глобальным изменением климата. Миф это или нет – каждый решает сам (есть немало работ, доказывающих, что потепление – естественный процесс на Земле, не зависящий от выбросов СО2, NOx и иных газов, озоновые же дыры появляются помимо антропогенного влияния). Но сокращение выбросов углекислого, а в перспективе и других газов означает в глобальном масштабе направление технологического развития по определенному пути, в котором Запад продвинулся много дальше, чем новые индустриальные страны, развивающиеся государства или Россия. Иными словами, это – консервация технологической зависимости от «золотого миллиарда» и обеспечение его политического превосходства на ближайшие годы.

Параметры сокращения могут либо дать Западу временной задел, который другие никогда не ликвидируют, либо позволить некоторым государствам догнать развитые страны и далее совершенствовать технологии в ногу с «золотым миллиардом».

Именно собственное определение проблематики в треугольнике «политика – экономика – экология», которое исходит из национальных интересов, а также его успешная трансляция вовне и определяет сегодня положение государства на мировой арене. С другой стороны, признание той или иной страны или интеграционного объединения в качестве экологического лидера дает им возможность вмешиваться в дела регионов за их границами (при условии, что будет должным образом обоснована проблематика охраны окружающей среды).

Тот же Евросоюз претендует на роль «экологической силы» в мире. С одной стороны, ЕС своим примером демонстрирует верный, с точки зрения охраны окружающей среды, политический курс, а с другой – пытается определять соответствующие направления деятельности за своими пределами (например, условия морского судоходства и гражданской авиации, режим сокращения эмиссий парниковых газов). Это тесно смыкается с более общей концепцией нормативного лидерства Европейского союза.

Однако на этом Брюссель не останавливается. Используя утвердившееся представление о своем экологическом лидерстве, он пытается участвовать в проблемах управления Арктикой. Кроме того, ЕС преследует цель навязать собственную стратегию в отношении редких минералов и редкоземельных металлов. Евросоюз, в частности, считает тематику воздействия добычи соответствующих материалов на окружающую среду составной частью своей ресурсной дипломатии. В этом же ряду и стремление Брюсселя продвинуть свой вариант режима сокращения эмиссий парниковых газов после 2012 года.

Конструктивистский подход к взаимодействию политики, экономики и экологии тесно смыкается с конкуренцией ценностей, которая в последние десятилетия активизируется на мировой арене и переводит конфликты между государствами и другими международными акторами в принципиально иное русло. Способность государства определять привлекательный проект и транслировать его вовне во многом обуславливает его положение в иерархии международных игроков.
Итак, существует как минимум четыре варианта интерпретации зависимых и независимых переменных в треугольнике «политика – экономика – экология».

Наиболее примитивный и понятный – неореалистический способ. Более идеалистичные схемы – либеральный институционализм и неоэкологизм. Наконец, самым перспективным сегодня представляется конструктивистский вариант исследования связей между тремя понятиями, а также разработка соответствующего компонента внешней политики.

В реальности можно говорить о различных комбинациях четырех подходов в современных концепциях и политических практиках, поскольку какие-либо «чистые» формы редко встречаются в первозданном виде.

Практика современного государства и некоторые рекомендации

Проблемы политической экологии (дефицит природных ресурсов, связь между обеспечением потребности в них и развитием народного хозяйства, а также загрязнение и утилизация отходов) важны не только для развития теоретического знания, но и для практической деятельности всех государств в мире, включая Россию.

Современное государство должно стремиться как минимум к тому, чтобы сократить свои потери в нынешних и будущих биосферных конфликтах, а как максимум войти в число победителей, сохранив собственный потенциал. Подобная стратегия подразумевает наличие стройной системы, сочетающей внешний и внутренний аспекты, каждый из которых должен, в свою очередь, включать в себя идейную, нормативную составляющую и крепкую институциональную основу.

Идейная составляющая означает не что иное, как рациональное природопользование. Однако необходимо четко определить критерии рациональности. Очевидно, что речь идет о такой разработке ресурсов, которая обеспечивала бы их воспроизводство, превращение в готовые товары в соответствии с интересами той или иной страны (стимулирование передовых технологий на своей территории и минимизация ущерба, наносимого окружающей среде по мере развития народного хозяйства), максимальную переработку отходов и снижение загрязнений. Но каждое из направлений требует дополнительного развития.

При этом важно отделять реальность от нормативно-идейной составляющей, которая выгодна другим странам – участницам биосферных столкновений, а при необходимости уметь противопоставить им альтернативные концепции. Речь идет именно о конкуренции на рынке ценностей, которая имеет определяющее значение и с точки зрения политической роли государства, и в плане развития отдельных направлений промышленности, и в аспекте совершенствования технологий.

Идейная составляющая, которая предназначена для «внутреннего пользования», должна иметь свое логическое продолжение вовне. В противном случае экологическое лидерство не вызовет доверия. В качестве примера можно снова привести Евросоюз: в последнее время его влияние в области охраны окружающей среды ослабевает, поскольку страны-члены – довольно разношерстные после расширений 2004 и 2007 гг. – не могут договориться о параметрах повышения собственных обязательств (например, по сокращению эмиссий парниковых газов или загрязнения почвы).

Таким образом, идейная составляющая должна принимать во внимание не только биосферные интересы государства / интеграционного объединения, его экономику и политику, но и быть последовательной внутри страны и на мировой арене.
В ходе разработки подобной стратегии вряд ли можно говорить о приоритете политики над экономикой и экологией (по неореалистическому варианту). Скорее речь идет о комбинации неореализма, неоэкологизма и конструктивизма. При этом последний наиболее востребован в современной ситуации нормативного соперничества и требует направленных и осмысленных усилий.

Другая составляющая стратегии государства – институциональная основа, которая обеспечила бы единое и последовательное регулирование эксплуатации биосферных ресурсов (от лицензирования до контроля реальной деятельности) внутри страны и за ее пределами.

В этом контексте оправданной представляется идея единого государственного органа, который контролировал бы природопользование в различных сферах. Сегодня эти функции в России распределены между несколькими структурами, тогда как в большинстве стран Запада, да и в ряде государств СНГ введены единые государственные институты, что позволяет упорядочить деятельность и снять внутренние противоречия. Учитывая масштабы России и региональную специфику ее отдельных частей, целесообразно определиться с разумной степенью делегирования компетенций и ответственности на местах, при этом исключающей местничество.

Наконец, во внешней политике это должно быть дополнено тесным взаимодействием между структурой, которая обеспечивает рациональное природопользование внутри страны, и Министерством иностранных дел. Разработка экологической дипломатии – важный компонент политической экологии. Такая дипломатия должна включать ресурсное направление (использование природных ископаемых и иных биосферных богатств), и способствовать решению проблем развития промышленного хозяйства, минимизации загрязнений и отходов.

Политическая экология – чрезвычайно любопытная и перспективная область исследований, и теоретических, и прикладных. Начавшиеся дебаты позволили определиться с предметом исследования. Однако требуются дальнейшие изыскания, позволяющие не только перейти от накопления эмпирического материала на уровень необходимой теоретизации, но и разработать целостную стратегию государства, ориентированную на практическую деятельность. Промедление в этой области будет означать консервацию второстепенной роли нашей страны в мире на ближайшие десятилетия.

#дипломатия #экология

Экология и общество: воссоединение с биосферой: социально-экологический ренессанс

Copyright © 2012 автора (авторов). Публикуется здесь по лицензии The Resilience Alliance.
Перейти к версии этой статьи в формате pdf

Ниже приведен установленный формат ссылки на эту статью:
Фольке, К. и Л. Гундерсон, 2012 г. Воссоединение с биосферой: социально-экологический ренессанс. Экология и общество 17 (4): 55.
http://dx.doi.org/10.5751/ES-05517-170455

От редакции

Carl Folke 1,2 and Lance Gunderson 3

1 Beijer Institute, Royal Swedish Academy of Science, 2 Stockholm Resilience Centre, Stockholm University, Sweden, Atlanta University, 6 3 Emory 9 Джорджия, США

  • Введение
  • Выпуски 3 и 4 от 2012 г.
  • Особенности
  • комментариев к этой статье

ВВЕДЕНИЕ

Биосфера, сфера жизни, — это живая часть внешней оболочки нашей каменистой планеты, часть земной коры, вод и атмосферы, где обитает жизнь. Это глобальная экологическая система, объединяющая все живые существа и их взаимоотношения. Люди и общества встроены в биосферу в зависимости от того, какое функционирование и жизнеобеспечение она обеспечивает, формируя ее глобально. Сейчас мы вступили в эпоху антропоцена, эпоху, когда размах и влияние человеческой деятельности стали мощной планетарной силой, изменяющей биосферу в масштабах земного шара. Человечеству в этой новой ситуации необходимо осознать свою роль и ответственность как доминирующей силы в функционировании биосферы, начать учитывать природный капитал и управлять им, а также активно способствовать развитию общества в гармонии с планетой, частью которой мы являемся. Пришло время воссоединиться с биосферой.

Очевидно, что глобальные экологические изменения взаимодействуют с взаимозависимыми и глобализирующимися человеческими обществами. В глобализованном мире не бывает экосистем без людей и людей, не зависящих от функционирования экосистем. Они неразрывно переплетаются в новой игре взаимозависимых социально-экологических систем. Таким образом, экосистемные услуги на самом деле создаются не природой, а социально-экологическими системами. Экономический прогресс в значительной степени основан на способности природы к производству, но редко на устойчивости и обновлении. Многие теперь понимают, что динамичные и сложные социально-экологические системы требуют стратегий, которые повышают устойчивость, а не пытаются контролировать для оптимального производства и краткосрочной выгоды в условиях, которые считаются стабильными. Это объединение социальных инноваций и изобретательности для социально-экологических преобразований от разрушительных путей к устойчивым создает захватывающие возможности для общественного развития в гармонии с биосферой.

Мы верим, что человечество вступило в новый период возрождения. Эта новая эра представляет собой драматический переход от эпохи, в которой люди и природа воспринимались как отдельные акторы, к эпохе, в которой они рассматриваются как взаимозависимые социально-экологические системы. Текущие политические и научные дебаты о проблемах изменения климата способствуют воссоединению людей с биосферой. Ренессанс связан с осознанием того, что социально-экологические системы динамичны и связаны, от локальных до глобальных, в сложных сетях взаимодействий, подверженных как постепенным, так и резким изменениям. Кроме того, частью возрождения является осознание того, что сложные проблемы требуют комплексных решений, которые признают и управляют неопределенностью этих систем, а не используют неопределенность для препятствия прогрессу. Это одна из причин, почему статьи этого и других журналов критически важны для дебатов любого масштаба.

ВЫПУСКИ 3 И 4 2012 ГОДА

Статьи последних двух выпусков «Экология» и «Общество » являются отражением продолжающегося сдвига. В отличие от инерции многих университетских структур, которые продолжают делить мир на естественный и социальный, с гуманитарными науками как частью последних, вклады предлагают новые попытки исследовать, исследовать, анализировать, синтезировать и интегрировать через эти искусственные дисциплинарные разделения. интерпретируя и комбинируя различные способы познания для понимания и действия. Действительно, мы, как редакторы, считаем, что такие комплексные подходы очень необходимы и способны реально отразить то, что происходит в реальном взаимосвязанном социально-экологическом мире антропоцена.

Для нас большая честь и награда следить за появлением интегративной науки для устойчивости и устойчивости, от новаторских усилий до новых совместных платформ и сетей, постепенно распространяющихся на традиционные дисциплины. Кто знает, что может выйти из этих усилий? В любом случае, мы поражены богатством и новизной вклада, начиная от концептуальных документов по благополучию, устойчивости, межмасштабным взаимодействиям, институциональному взаимодействию и соответствию, до тематических исследований с участием различных участников и сетей, корпоративной социальной ответственности, адаптивное управление и руководство, а также право, познание и системы традиционных экологических знаний, системы убеждений и альтернативные космологии, применяемые к управлению пресной водой, рыболовством, морскими экосистемами, коралловыми рифами, лесами и тропическими лесами, саваннами, сельскими общинами и городскими районами.

Наш заместитель главного редактора Марко Янссен координирует премию «Наука и практика экологии и общества». Эта награда ежегодно присуждается человеку или организации, которые наиболее эффективно претворяют в жизнь трансдисциплинарную науку о взаимодействии экологии и общества. Этой осенью тематические редакторы журнала проголосовали и выбрали статью Сяоли Шена и Цзясинь Тан под названием; Сохранение окружающей среды, сохранение культуры и мост между ними: путешествие Шаньшуйского заповедника в районе Саньцзянъюань, Цинхай-Тибетское нагорье, Китай. как лауреат премии «Наука и практика» 2012 года. Мы поздравляем авторов с их вкладом в журнал и получением этой награды.

ОСОБЕННОСТИ

Последние два номера 2012 г. продолжают тенденцию публикации значительного процента статей в специальных рубриках. Эти функции стали отличительной чертой журнала, и мы призываем продолжать такие публикации, потому что они разрабатывают и фиксируют новые способы решения многогранных аспектов экологических проблем. За последние полгода реализовано шесть специальных тем:

  1. Системный подход к устойчивому развитию прибрежных зон
  2. Ментальные модели взаимодействия человека с окружающей средой: теория, последствия для политики и методологические исследования
  3. Баланс между экологией и обществом с использованием моделей кумулятивных эффектов
  4. Привилегия ловить рыбу
  5. Городские экологические и социально-экологические исследования в городе Кейптаун
  6. Оценка воздействия на устойчивость альтернатив лесопользования в Европе

Еще двенадцать специальных статей находятся в стадии разработки и доминируют на домашней странице журнала. Темы варьируются от социально-экологической оценки разливов нефти до многогранного управления и новых подходов к управлению природными ресурсами. Мы приглашаем читателя изучить этот вклад в междисциплинарную науку.

Успех рецензируемого журнала зависит от профессиональной поддержки многих. Прежде всего, мы благодарим бесценных тематических редакторов, тщательно отобранных и приглашенных, чтобы помочь нам обеспечить стандарт журнала, а затем рецензентов, борющихся с рукописями, стремящихся улучшить работы для обеспечения качества, а затем группу трудолюбивых редакторы-копирайтеры и, наконец, наша замечательная команда, которая управляет журналом, которая всегда на высоте, мгновенно и непрерывно. Большое спасибо за ваши замечательные усилия.

Мы, как редакторы, с нетерпением ждем интересных материалов и сделаем все возможное, чтобы Экология и общество способствовали дальнейшему видению воссоединения людей с биосферой посредством социально-экологической игры.

ОТВЕТЫ НА ЭТУ СТАТЬЮ

Ответы на эту статью приветствуются. В случае принятия к публикации ваш ответ будет снабжен гиперссылкой на статью. Чтобы отправить ответ, перейдите по этой ссылке. Чтобы прочитать уже принятые ответы, перейдите по этой ссылке.

Адрес корреспондента:
Лэнс Гандерсон
Департамент экологических исследований
Университет Эмори
Atlanta GA 30322 USA
[email protected] edu

Экосистемный подход в образовании — NASA/ADS

NASA/ADS

Экосистемный подход в образовании

  • Набиуллин, Искандер
Аннотация

Экологическое образование является основой устойчивого развития. Поэтому в нашей школе большое внимание уделяется экологическому воспитанию. Экологическое образование в нашей школе основано на экосистемном подходе. Что такое экосистемный подход? Экосистема является фундаментальным понятием экологии. Живые организмы и их неживая среда взаимодействуют друг с другом как система, а биосфера планеты функционирует как глобальная экосистема. Поэтому необходимо, чтобы дети понимали отношения в экосистемах, а мы должны развивать у наших учеников системное мышление. Экосистемный подход и системное мышление должны помочь нам в решении глобальных экологических проблем. Как мы реализуем экосистемный подход? Студенты должны понимать, что наша биосфера функционирует как единая экосистема и даже небольшие изменения могут привести к экологическим катастрофам. Даже исчезновение одного вида растений или животных может привести к необратимым последствиям. Так на уроках мы узнаем значение каждого живого организма для природы. Особое внимание мы уделяем исчезающим видам, которые занесены в Красную книгу. Дети делают проекты об этих организмах, снимают видеоролики, печатают брошюры и газеты. Полевые работы также играют важную роль в экосистемном подходе. Каждое лето мы выезжаем в экспедиции для изучения видов растений и животных, занесенных в Красную книгу Татарстана. На уроках ученики часто пишут сочинения от имени какого-либо исчезающего вида растений или животных, это также помогает им понять значение каждого живого организма в природе. Каждую весну мы организуем среди студентов фестиваль экологических проектов. Группы по 4-5 человек работают над решением экологических проблем, таких как загрязнение воды, воздуха или почвы, переработка отходов, утрата биоразнообразия и т. д. Участники снимают ролик о своем проекте, печатают брошюры. Кроме того, некоторые студенты со своими проектами участвуют в национальных и международных научных олимпиадах. Помимо биологических связей в экосистемах происходят сложные химические и физические процессы, поэтому экосистемный подход предполагает также междисциплинарную связь между биологией, химией, физикой, геологией, математикой и др. Поэтому наши школьные учителя этих предметов вместе работают над экологическим воспитанием школьников. Экосистемный подход позволяет учащимся глубже понять, как работают экосистемы. Это может помочь им найти ключи к пониманию и решению экологических проблем, таких как изменение климата, утрата биоразнообразия, загрязнение, отходы, энергоэффективность и т. д.


Публикация:

Тезисы конференции Генеральной Ассамблеи EGU

Дата публикации:
апрель 2017 г.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

You may use these HTML tags and attributes:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>